— А с того, что война кончится. Придётся чем-то заниматься.
Эйден задумался. А потом серьезно выдал:
— Может, выучиться на механика. Как Док? Возьмёшь в ученики?
— Док тебя не возьмёт, — встрял Макс. — Ты же в технике — как муран в балете.
— Возьму, — вдруг мягко сказал Док. — Если научишься отличать диод от транзистора.
Все засмеялись. Эйден скрестил руки на груди и поморщился — рана на плече противно заныла, но он не подал виду. Лекс слушал их перепалку и чувствовал, как в груди разливается тепло. Семья. У него никогда не было семьи, а теперь — есть.
— А ты, Макс? Что будешь делать?
Макс замолчал. Он долго смотрел в иллюминатор, где уже проступали чёткие очертания посадочной площадки.
— Не знаю, — наконец произнёс он. — Может, учиться пойду. Или учить кого-нибудь. Чтобы знали. Чтобы не повторяли ошибок.
— Ошибок?
— Войн. Лжи. Всего этого.
Лекс понимающе кивнул.
— Хорошая мысль. Но никто не перестанет воевать или лгать совсем. Рано или поздно снова начнётся война — где-то и с кем-то.
Крейсер заходил на последний круг. Посадочная площадка была уже совсем близко. Лекс различал фигуры людей. Вот Сера — её седые волосы выбились из вечного пучка, она стояла, скрестив руки на груди, и упрямо смотрела в небо. Вот ополченцы — те, кого он учил стрелять. Вот десантники Альянса в синей форме. И вот она. Вера.
Она стояла чуть в стороне от всех. Даже на таком расстоянии Лекс видел, как она напряжена. Руки опущены, плечи сжаты, голова гордо поднята. Она смотрела прямо на него — на корабль, который нёс его домой.
— Она там, — сказал Док. — Я же говорил.
— Вижу. — Голос Лекса дрогнул. Он улыбнулся — лёгкой, едва заметной улыбкой.
— Обнимешь её? — спросил старик.
— Не спрашивай, — ответил Лекс, и старик понял, что задел командира за что-то спрятанное в глубине сердца, начинавшего снова любить.
— Пойду, — добавил Лекс уже тише.
Крейсер коснулся земли. Вибрация прошла по корпусу и затихла. Док обесточил системы, и рубка погрузилась в тишину.
— Вот и дом, — прохрипел он.
Лекс поднялся из кресла. Ноги затекли, спина ныла, но он не чувствовал боли. Встал, поправил куртку, провел рукой по лицу — щетина колола ладонь, под пальцами привычно ощущались шрамы.
— Вы как? — спросил он у парней.
— Отдохнули пока летели, — ответил Эйден. — Идём.
— Я помогу.
— Не надо. Сам.
Эйден поднялся, опираясь на стену. Нога подкашивалась, но он упрямо выпрямился, стиснув зубы.
— Я сказал — сам. — Глянув на Лекса, он, преодолевая боль, двинулся к шлюзу, придерживаясь ладонью за металлическую обшивку.
Лексу стало немного досадно: не всё в их плане прошло гладко, будто кто-то вечно мешал им. Но, видимо, именно эти испытания и закалили их команду. Макс сунул планшет в карман, проверив, на месте ли накопитель с данными. Поправил очки и посмотрел на Лекса.