— Трофимов, — сказал Лекс в микрофон. — Это Лекс. Мы вернулись.
Тишина длилась секунду, показавшуюся вечностью. Макс замер, не дыша. Эйден приподнялся в кресле. Док смотрел на пульт, не оборачиваясь.
Наконец, Трофимов ответил. Его голос стал теплее, в нём появилось облегчение, которое полковник даже не пытался скрыть.
— Лекс? Чёрт, парень, мы думали, вы не вернётесь.
— Вернулись. С данными. — Лекс не ожидал от Трофимова такой откровенной неуверенности в их успехе.
— С данными? — переспросил Трофимов. В голосе прозвучала осторожная надежда.
— Мы бы не вернулись с пустыми руками, — ответил десантник. — Всё, что Пунг скрывал. Сделка с муранами. Списки кораблей, которые он принёс в жертву. Всё. В эфире Нового Багдада.
Снова тишина. Лекс слышал, как на том конце кто-то выдохнул, как зашуршала одежда — словно Трофимов обернулся к кому-то в рубке. Потом голос полковника прозвучал снова, и он дрогнул, впервые за всё время их знакомства:
— Вас ждут.
Лекс откинулся в кресле и выдохнул. Напряжение последних дней наконец отпустило, и он почувствовал, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Плечи опустились, голова откинулась на спинку. Впервые за долгое время он позволил себе просто сидеть и ничего не делать.
— Живы, — прохрипел Док, хлопнув его по плечу. Рука старого инженера была тяжёлой и тёплой, с въевшейся в кожу оружейной смазкой.
— И, слава богу, — согласился Лекс.
Он глянул на Эйдена. Парень всё ещё сидел на лежанке, придерживая раненую ногу, но на лице его появилась слабая улыбка.
— Мы дома, — сказал Эйден. — Наконец-то.
— Ещё нет, — ответил командир. Он повернулся к пульту и подмигнул Доку. — Но скоро. Поехали.
— Сера нас заругает, если опоздаем, и Макс опять голодным будет, — весело отозвался Эйден.
— Заругает, точно, — не отрывая глаз от планшета, буркнул Макс.
— Скажет, что мы совсем ума лишились.
— Скажет.
Эйден засмеялся. Смех его был хриплым, срывающимся на кашель, но настоящим. Живым.
— По местам! — скомандовал Док, и его слова предназначались прежде всего Максу, сидевшему на полу. — Выхожу на орбиту.
Макс смотрел в иллюминатор. Лицо его оставалось спокойным, но Лекс видел, как дрожат пальцы юноши, лежащие на планшете. Видел, как он сжимает челюсть, чтобы не расплакаться. Видел, как блестят его глаза — не от света приборов, а от подступающих слёз.
— Не верится, — прошептал Макс. — Мы молодцы. — Он не спрашивал, он утверждал.
— Сделали, — ответил Лекс. — Пристегнуть ремни.
Крейсер начал снижение. В иллюминаторе разворачивалась знакомая картина: зелёные холмы, ленты рек, серые пятна городов, которые ещё не успели восстановиться после войны. Но дома стояли. Люди жили. И это было самым главным. Лекс смотрел на приближающуюся землю и думал о том, что сегодня он впервые за долгое время возвращается не на базу, не в казарму и не в госпиталь. Он возвращается домой. И там его ждут.