— Макс, — позвал он тихо. — Отдохни.
— Я в порядке, — ответил тот, не поднимая головы.
— Ты уже три часа проверяешь одно и то же.
— А вдруг ошибка? Вдруг файлы повреждены, и люди не увидят правду?
— Увидят. — Лекс помолчал. — Ты сделал всё, что мог.
Макс поднял голову. В глазах его читалась усталость, но и что-то ещё. То, что Лекс заметил в нём не сразу, а только когда узнал поближе. Упрямство. Желание доказать — себе, отцу, всему миру, — что он не просто «сын генерала». Что он сам чего-то стоит.
— Я хочу, чтобы это было не зря, — сказал Макс.
— Не будет.
— Откуда знаешь?
Лекс не ответил. Он просто посмотрел на Макса, и тот, кажется, всё понял.
— Ладно, — вздохнул Макс, откладывая планшет. — Но если что-то пойдёт не так...
— Не пойдёт.
— Опять ты со своим оптимизмом.
— Это не оптимизм. Это знание. — Лекс мотнул головой в сторону Дока. — Вот у кого оптимизма не занимать.
Он рассмеялся. Док в ответ закивал и тихо крякнул.
— Если и мы начнем унывать и паниковать — долго не проживём. Но у нас железные яйца, брат, и поэтому мы снова живы.
Макс усмехнулся, покачал головой, но спорить не стал. Откинулся на стенку и закрыл глаза. Сразу стало видно, как сильно он вымотался. Лекс смотрел на него и думал о том, как изменился этот парень. При первой встрече Макс был испуганным мальчишкой в треснутых очках. Но он бросил вызов собственной семье. А теперь? Теперь он стал тем, кто держал в руках судьбы миллионов. И не дрогнул.
— Что-то не так, — вдруг сказал Док.
Лекс мгновенно напрягся. В голосе старого инженера прозвучало то, что десантник слышал сотни раз — предчувствие опасности. Старик редко ошибался.
— Что?
— Сканеры показывают скопление кораблей. Много. Выходят на перехват.
Лекс поднялся и подошёл к старшему товарищу. В груди тревожно сжалось. Он подумал о тех, кто остался на Оруине. Что там происходит? Неужели опоздали?
Док сидел в пилотском кресле, опутанный проводами, как паук паутиной. Его лысая голова блестела в свете приборов, на впалых щеках застыла седая щетина, но руки лежали на пульте уверенно. За дни полёта он окончательно сроднился с этим кораблем. Сейчас «Тень» гудела странно, тревожно, и Док это слышал.
— Враги? — спросил Лекс. Голос его казался спокойным, но пальцы сами легли на рукоять излучателя на поясе. Привычка, въевшаяся в кровь: за годы войны тело научилось реагировать быстрее головы.
— Не знаю. Сигналы... не похожи на конфедеративные.
Макс поднял голову, всмотрелся в экран. Поправил очки привычным движением, которое повторял сотни раз на дню. Вгляделся в размытые точки на радаре, прищурился. На лбу выступила испарина.