— Теперь уже нет, — ответил Лекс.
Он чувствовал ритм её сердца, и этот звук для него сейчас был важнее, чем гул всех двигателей Альянса. Они здесь. Они живы. Сейчас. И на одну короткую ночь этого было достаточно.
Глава 5. Время лжи 1. Голос с экрана
5 октября 2267 года, Новый Багдад, планета Кассиопея-9.
Площадь перед космопортом Нового Багдада никогда не видела столько людей. Они стояли плотной стеной — сто тысяч человек, объединённых общим предчувствием беды. Рабочие в замасленных комбинезонах, женщины, старики. Все взгляды приковались к гигантскому голографическому полотну, дрожащему над зданием администрации.
В первом ряду молодая женщина прижимала к груди младенца. Её муж, водитель тяжёлого транспортника, должен был вернуться из рейса сегодня. Но вместо гула его челнока она слышала только нарастающий ропот толпы. Рядом с ней ветеран в выцветшей куртке сжимал свою трость. Он видел слишком много таких митингов, и в его глазах, глубоко в морщинах, застыло тяжёлое недоверие.
Трое подростков лет семнадцати переглядывались с азартом. Для них война была лишь яркой картинкой из учебников истории, шансом вырваться из скучного пригорода. Они ещё не знали запаха горевшей плазмы и вкуса бетонной пыли.
На экране возник генерал Пунг.
Он был безупречен. Каждая деталь формы, каждая нашивка подчеркивала его статус защитника. Его лицо, мастерски обработанное фильтрами нейросети, выражало глубокую, почти отеческую скорбь.
— Граждане Конфедерации! — его голос, усиленный тысячами динамиков, казалось, вибрировал в костях. — Братья и сёстры! Сегодня я обращаюсь к вам не как политик. Я обращаюсь к вам как человек, чьё сердце обливается кровью за наши общие миры!
Пунг сделал паузу. Мастерски выверенную, тяжёлую паузу. Ветеран в толпе хмыкнул и сплюнул под ноги.
— Вы знаете меня. Я не прятался за спинами. Моя плоть помнит осколки, мои руки помнят тепло умирающих товарищей. И сегодня я стою здесь, чтобы сказать правду. Горькую правду, которую наши враги пытались заглушить помехами в эфире.
Экран разделился. На левой половине осталось суровое лицо генерала, на правой — поползли кадры, от которых площадь ахнула.
— Мураны, — выплюнул Пунг это слово, будто яд. — Раса машин и плоти из глубины Онтарио-33. Они не пришли торговать. Они пришли зачищать.
На экране заплясали кошмары: горящий Оруин, скелеты небоскрёбов, изуродованные тела, которые Мураны-гибриды оставляли за собой. Объектив камеры зафиксировал трёхметрового ящера, хладнокровно расстреливающего медицинский пост. Женщина с младенцем вскрикнула и зажмурилась. Один из подростков побледнел.