— Тогда летим туда, — отрезал Лекс.
Вера развернулась и вышла из ангара, не проронив ни слова. Её шаги гулко отдавались в пустоте, и каждый из них был ударом, от которого у Лекса сжималось сердце.
2. Ночь перед отлётом
Наблюдая за звёздами, которые за иллюминатором горели холодным молчаливым огнём, старый инженер мысленно желал команде Лекса удачи. Корабль, скрытый маскировкой, застыл на орбите Кассиопеи-9, плывя призрачным обломком в черноте космоса.
Док ювелирно выверил траекторию, чтобы она не пересекалась с маршрутами патрульных спутников. Он старался стать невидимым для «глаз», пронзающих околопланетное пространство, превращая боевое судно в тень среди мусора.
Вера устроилась в старом жилом блоке на складе, где Дана организовала временный штаб. Между ней и Лексом выросла стена в несколько километров разрушенного доверия и столько невысказанных слов, что их хватило бы на целую книгу. Вера обхватила себя за плечи и не понимала, отчего Лекс не слышит её и не желает мчаться на спасение отца. «Придумывает всякие оправдания, – злилась она. — для него цель — главное, а для меня папа»… Она всхлипнула.
Лекс сидел в кресле пилота, сжимая остывшую кружку. Он не пил — просто держал её, чувствуя пальцами шершавую керамику. В рубке царила тишина, нарушаемая лишь приглушённым голосом Макса, который возился с оборудованием в соседнем отсеке склада.
— Лекс, — негромко позвал Эйден.
Он обернулся. Парень стоял в проходе с двумя кружками в руках. Одну он протянул командиру.
— Чай горячий. Сера добавила какие-то травы — говорит, успокаивает нервы.
— Спасибо, — Лекс принял напиток и поставил рядом с нетронутой остывшей чашкой.
— Что не пьёшь? — спросил Эйден, присаживаясь рядом на ящик с припасами.
— Не хочется, — мрачно отозвался тот.
— Она не спит. Сидит у окна, смотрит на звёзды.
— Знаю, — Лекс тяжело вздохнул.
— Ты не пойдёшь к ней?
— Не сейчас. — Он посмотрел на друга и, грустно улыбнувшись, потрепал его по непослушным волосам. — Всё наладится.
— Тебе верю, — кивнул парень.
Лекс задержал на нём взгляд. Эйден перестал быть тем наивным мальчишкой, который до блеска начищал броню. Перед ним сидел мужчина, смотревший на Лекса как на равного.
— Ты боишься, — вдруг произнёс Эйден. — И не за неё. За себя.
— С чего ты взял?
— Я знаю этот взгляд. Сам так смотрел, когда понял, что могу потерять Сару.
Лекс промолчал. Он не привык открываться. Годы войны превратили его в крепость, которую, казалось, невозможно взять штурмом. Но Вера нашла брешь, и теперь он не представлял, как её заделать. В груди снова неприятно защемило.