— Если не вернёшься к ней сегодня, завтра может оказаться поздно, — добавил Эйден. — Мы летим на станцию, где вирус. Там способно произойти что угодно.
— Знаю.
— Тогда иди. Поговори с ней.
Лекс поднялся, оставляя чай на пульте. Друг, хоть и младше, попал в самую точку.
— Спасибо, брат.
— Не за что.
Вера сидела на подоконнике, поджав ноги. За разбитым стеклом ветер гонял пыль по пустому полигону. Где-то вдали мигали огни патрулей, но здесь, на складе, было тихо. Она не обернулась, когда он вошёл.
— Ты не спишь, — сказал Лекс. Не спросил, а констатировал. Его голос звучал тихо и твёрдо.
— Не хочется. — В её голосе слышалась не обида, а бескрайняя тоска.
— Мне тоже.
Он присел рядом на край подоконника. Расстояние между ними можно было преодолеть одним движением, но он медлил.
— Ты прав, — неожиданно произнесла Вера. — Прости меня.
— В чём? Зачем извиняться? — не понял он.
— В том, что найти антидот важнее. Я это осознаю. Понимаю. Но принять сердцем не могу. Папа…
— Я знаю. — Его рука на мгновение коснулась её плеча. Он сжал кулаки, борясь с накатившей нежностью.
— Не знаешь, — она повернулась к нему, в её глазах дрожали слёзы. — Ты не представляешь, каково это — когда единственный родной человек на грани смерти, а ты даже не можешь с ним попрощаться.
— Представляю, — ответил он негромко. — Я никогда не видел своих родителей. Не помню их лиц, голосов, даже запаха. Не знаю, есть ли у них могилы. Но я знаю, что такое терять. Боль не исчезает, Вера. Она просто становится частью тебя.
Она смотрела на него, не отрываясь.
— Я боюсь, — прошептала она.
— Я тоже.
— Ты? Лекс, который не боится ничего на свете?
— Я боюсь потерять тебя, — признался он, и его рука крепко сжала её плечо.
Вера замолчала, а затем порывисто обняла его, уткнувшись лицом в грудь.
— Если с тобой что-то случится, я тебя сама убью, — пробормотала она в его куртку.
— Договорились, — тихо отозвался он.
Он обнял её крепче, чувствуя, как пальцы Веры судорожно впиваются в ткань, как она часто и неровно дышит — словно боясь, что он испарится, стоит ей разжать руки. В этой пустоте заброшенного порта они были единственной опорой друг для друга.
— Мы справимся, — уверенно произнес он.
— Обещаешь?
— Обещаю. И я сделаю всё, чтобы спасти Серова.
Вера замерла и чуть отстранилась, глядя ему в глаза. В её взгляде еще дрожали слезы, но появилась слабая искра надежды.
— Ты не можешь этого знать наверняка, Лекс.
— Не могу, — честно ответил он. — Но мы попробуем. Обязательно. Вместе.
Он понимал, что на войне обещания стоят немного, а обстоятельства порой сильнее людей. Но сейчас эти слова были единственным лекарством, способным помочь ей пережить грядущее и не сломаться под тяжестью страха.