Арли посмотрел на Лекса, затем на Веру, и его взгляд остановился на небе, где его выверенный, идеальный мир рассыпался серебристой пылью. Он понял, что проиграл не просто двум десантникам, а призраку пилота, который по-прежнему сидел в навигационных кодах этой проклятой системы.
— Система… — прошептал Канцлер, отступая спиной к самому краю балкона. — Она всё равно найдёт способ вернуться.
— Не сегодня, — Вера плавно нажала на спуск.
Выстрел слился с первым залпом праздничного салюта, который автоматически сработал по таймеру площади. Арли отшатнулся, его тело дёрнулось, и он рухнул назад — в ту самую бездну Нового Багдада, которую он так презирал. Прямо на площадь, к ногам ошеломлённой толпы.
Лекс подошёл к краю балкона и посмотрел вниз. Город кипел, но это был хаос освобождения — яростный, страшный и прекрасный в своей непредсказуемости. Он нажал кнопку связи.
— Эйден, Док, Сара... мы закончили работу. Уходим.
Он крепко обнял Веру, чувствуя, как её бьёт мелкая дрожь облегчения. Они долго стояли так на вершине отвоеванного Шпиля, глядя, как над Новым Багдадом, свободным и наконец-то исцелённым, встаёт новое, чистое солнце.
ЭПИЛОГ. ЗВЁЗДНЫЙ ДРИФТ
Ник встретил Лекса у входа в свою мастерскую. Механическая рука сжимала гаечный ключ, на лице застыла вечная полуулыбка.
— Ты живой, — сказал Ник, обнимая друга.
— Мы живы, — подтвердил Лекс. — И это удача.
— А я вот, — Ник кивнул на грузовик, который разбирал по винтику, — учусь быть мирным. Скучно, зараза. Но спокойно.
— Скучать будешь по войне?
— Каждый день, — честно ответил Ник. — Но стрелять больше не буду. Не хочу. Обещал Дане.
Он протянул Лексу старую флягу. Они выпили — за тех, кто остался, и за тех, кто не вернулся. Молча, как умеют только те, кто прошёл через одно пекло.
— Если понадоблюсь — зови, — сказал Ник на прощание.
— Понадобишься, — ответил Лекс. — Держись. А мы вернёмся.
— А Дана? — спросил бывший десантник товарища. — Мы не нашли её
— Работает. Уехала в седьмой сектор Кассиопеи. Говорит, что политика — та же война, только скучнее. Но без неё в штабе сейчас бардак. Но всё придёт в норму. Всё наладится.
Лекс верил, что Ник справится без Даны, хотя заметил, что её ему не хватало, не как командира, а человека к которому он привязался по-настоящему. Не как друг, а любящий мужчина.
— Мураны ушли в нейтральный сектор, — добавил Ник. — Серов подписал с ними пакт. Говорят, Старейшины до сих пор спорят о Кришш-Хоре — то ли герой он, то ли дурак.
— И то, и другое, — ответил Лекс.
С момента падения режима Канцлера Арли прошло долгих три месяца. Для истории — лишь мгновение, для Нового Багдада — целая вечность, за которую город успел сбросить старую кожу и начать мучительный процесс исцеления.