***
Вера долго не решалась войти в кабинет отца. Она стояла у двери, слушая, как он говорит с кем-то по видеосвязи — жёстко, властно, но без той ледяной отчуждённости, которая была раньше. Он изменился. Стал мягче? Или просто устал.
— Заходи, — позвал Серов, отключая связь. — Я знал, что ты придёшь прощаться.
— Ты не пытался меня отговорить.
— Бесполезно. Ты — моя дочь. Такая же упрямая, как я.
Он подошёл к ней, взял за плечи, заглянул в глаза. Улыбнулся тепло и положил большие ладони на её плечи, казавшиеся хрупкими и в то же время сильными.
— Я горжусь тобой, Вера. Ты стала тем, кем я не смог — свободной.
— Отец…
— Не плачь, — он вытер слезу с её щеки шершавым пальцем. — Лети. И если этот Лекс сделает тебя несчастной — я лично прилечу и пристрелю его. Даже если придётся гнать крейсер через всю Галактику.
Вера рассмеялась сквозь слёзы.
— Он не сделает. Он любит меня.
— Знаю. Потому и отпускаю.
***
— Ты говорил, что построишь этот корабль? — спрашивает Сара. — Тот самый, о котором столько твердил.
— Построю, — говорит Эйден. — Я же по вечерам с Доком занимаюсь. И Макс многому научил. Лекс говорил, что я способный. — Сара легонько шлёпнула его по затылку, а потом притянула к себе и поцеловала. — И назову его «Макс». — Оторвавшись от губ девушки, улыбается Эйден.
— А я полечу с тобой, — говорит она. Не спросила, не предложила. Утвердила.
Эйден кивнул. Впервые за долгое время — без боли. Обнял её и тихо сказал:
— Как Лекс и Вера. Полетим к Ориону. К звёздам…
— К свободе, – тихо ответила Сара.
***
Сама планета, чьё имя стало синонимом пепла, наконец-то получила шанс на возрождение: когда прекратились бесконечные бомбардировки шахт, экосистема Оруина начала медленно, но верно восстанавливаться. Граница, когда-то горевшая огнём сражений, впервые за десятилетия погрузилась в тишину.
Но корабль «Свобода» больше не принадлежал этому миру. Он не был частью политических интриг, трибуналов или споров о будущем государств.
Перед самым отлётом «Свободы» с Оруина, Сера пришла на космодром. Не прощаться — она ненавидела это слово. Пришла отчитать Лекса за то, что он опять не надел нормальную куртку, и сунуть Вере в рюкзак банку своих фирменных лепёшек.
— Ты кормишь нас уже два года, — сказала Вера, принимая гостинец.
— И буду кормить, пока жива, — отрезала Сера. — А вы будете прилетать и есть. Это приказ.
Лекс усмехнулся.
— Ты не мой командир.
— Я твоя мать, — поправила Сера. — Что командир, что мать — разница только в количестве седых волос.
Она обняла их обоих — крепко, по-своему, по-солдатски. Не плакала, но голос дрогнул.