— Берегите друг друга. И не забывайте, откуда вы. И куда бы вы ни полетели — знайте, здесь есть место, где вас ждут.
Лекс вспомнил Дока. Старик встретил их у входа в свою мастерскую. Он, казалось, стал бодрее, помолодел словно, и руки — те самые руки, которые когда-то перебирали нейронные цепи муранского корабля — оставались твёрдыми.
— Пришли посмотреть, как старик доживает свой век? — проворчал он, но глаза улыбались.
— Пришли забрать тебя с собой, — ответил, улыбаясь Лекс.
— Ага. — Док хмыкнул, кивнул на двор, где под яблонями возились двое ребятишек. — Видишь тех? Сироты с Кассиопеи. Я их выходил, а они теперь орут на весь двор, что Дед — самый лучший механик в Галактике. Ты предлагаешь мне это бросить?
Лекс промолчал.
— Вот то-то, — Док хлопнул его по плечу. — Летите, молодые. А я здесь пригожусь.
Они обнялись крепко и с какой-то тоской в душе. Лекс знал, что они обязательно вернутся, но всё равно после всего что они вместе пережили, сердце дрожало не как у воина перед боем, а как у сына прощавшегося с отцом.
Корабль парил в глубоком, бархатно-чёрном вакууме, далеко за пределами патрульных маршрутов и торговых путей. Здесь, в пустоте, время текло иначе. В рубке было необычно тихо — исчезло то напряжение, которое годами преследовало команду. Теперь здесь царило лишь мерное, убаюкивающее гудение реактора и едва слышный шелест системы рециркуляции, напоминающий дыхание спящего зверя.
Лекс сидел в пилотском кресле, откинувшись на спинку. Его руки, когда-то не знавшие ничего, кроме рукояти винтовки, теперь лениво перебирали тумблеры, настраивая сенсоры на дальний космос. Шрамы на его плече окончательно затянулись, оставив на коже рельефные белые линии — его личную карту войны, которую он больше не хотел перечитывать. На нём была простая хлопковая футболка, выцветшая от частых стирок, и старые рабочие штаны. В этом облике сложно теперь узнать легендарного «Хищника», наводящего ужас на врагов. Теперь он выглядел как вольный колонист — человек, который наконец-то нашёл свой дом. И этим домом был корабль, летящий в никуда.
Вера подошла к нему со спины. Её шаги прозвучали бесшумно, но он почувствовал её присутствие по лёгкому аромату чего-то уютного, домашнего. Она положила ладони на его плечи, и Лекс невольно расслабился под её прикосновением. Её пальцы мягко коснулись его шеи, там, где когда-то от ярости боя бешено пульсировала жила.
Вера изменилась больше всех. Тяжёлый взгляд «ангела смерти» сменился спокойной уверенностью. Лицо разгладилось, мелкие морщинки тревоги у глаз исчезли. Она коротко, почти по-мальчишески постриглась, и это сделало её образ открытым, живым и каким-то беззащитно-прекрасным.