— Молодец, снайпер, — хлопнул его по плечу сержант. — Хорошо работал.
Лекс кивнул. Он понял главное: война делает из мальчишек — мужчин, из мечтателей — убийц, из влюбленных — пустые оболочки. Он стал тем, кем должен был стать.
Ночью ему приснилась Лира. Она стояла на крыше небоскрёба в белом платье и тянула к нему руки. Лекс подошёл ближе, хотел дотронуться, но вместо пальцев увидел окровавленный спусковой крючок. Он проснулся в холодном поту, вцепившись в край койки так, что ногти процарапали металл.
С тех пор Лира снилась ему редко. А потом перестала совсем.
5. Путь домой, которого нет
Годы шли. Кампании сменяли одна другую. Кассиопея-9, Терра Нова, Крепость Астар, Оруин... Лекс воевал на десятках планет, видел смерть во всех её обличьях. Получил нашивки ветерана, шрамы, уважение сослуживцев и пустоту в глазах.
Лицо его стало старше, жёстче. Оно затвердело, стало словно высеченным из скалы. Ранняя седина тронула виски, хотя ему едва перевалило за двадцать пять. Глаза — те самые серые, стальные — смотрели теперь на мир сквозь прицел, оценивая дистанцию, ветер, возможную угрозу. Он почти разучился улыбаться.
Каждый бой оставлял след. Шрам на левом боку от осколка — когда рвануло слишком близко и горячий металл вошёл в мясо, а Лекс сам выковырял его пальцами и залил биоклеем, потому что медика убили. Шрам на затылке — от пули, что прошла в миллиметре, срезав кусок кожи. Лекс даже не заметил тогда, просто почувствовал, как заливает шею горячим, и продолжил стрелять. Маленький шрам над правой бровью зарубцевался неровно, приподняв кожу — теперь казалось, что бровь вечно приподнята в насмешливом удивлении. Ожог на левой стороне шеи от плазмы, прошедшей касательно, стянул кожу белёсым рубцом.
Иногда до него доходили новости с гражданки. Лира стала звездой. Её лицо мелькало на голограммах в портовых барах, её имя упоминали в новостных лентах. Она вышла замуж за Доминика, родила ребёнка, развелась, снова вышла замуж. Жила той жизнью, о которой мечтала.
На голограммах Лекс видел, как она изменилась. Вместо длинных волос — элегантное каре чуть ниже плеч, идеальная укладка. Вместо дешёвых платьев с рынка — дорогой минимализм, классика, никакой мишуры. Деньги научили её, что лучше одна идеальная вещь, чем десять кричащих. Но глаза — огромные, чёрные — остались теми же. Живыми. Только под ними теперь залегли лёгкие тени — недосып? Вечеринки? Слёзы? Лекс не знал.
Он смотрел на её фотографии в модных журналах и не чувствовал ничего. Та девушка с крыши, мечтавшая о звёздах, умерла. Умерла в тот самый день, когда он ушёл в десант. Или, может быть, ещё раньше.