— Это Астар, — голос Пунга дрогнул от притворной ярости. — А это Коринн-2. Мы надеялись на диалог, но они ответили нам огнём. Они не просто захватчики. Они считают нас биологическим мусором, мешающим их экспансии. Они хотят стереть нас из кода вселенной!
Площадь загудела. Страх, копившийся неделями, мгновенно переродился в ненависть.
— Смерть ящерам! — выкрикнул кто-то, и тысячи глоток подхватили этот призыв.
— Но мы не одни! — Пунг вскинул кулак. — Наши инженеры и военные стратеги разработали ответ. Мы объединим мощь человеческого духа и передовых систем управления. Я объявляю всеобщую мобилизацию. Звёздный Десант ждёт каждого, кто готов защитить свой дом.
На экране побежали цифры: кредиты за контракт, страховки, наделы земли в колониях. Но на самом деле люди видели не деньги. Они видели способ защититься от чудовищ, которых им только что показали.
— Я не обещаю вам лёгкой прогулки, — закончил Пунг, и его глаза блеснули холодным стальным светом. — Я обещаю вам месть. Я обещаю вам будущее, где наши дети не будут знать страха перед небесами! Конфедерация превыше всего!
— ПРЕВЫШЕ ВСЕГО! — взревела толпа.
Пунг отдал честь и растворился в помехах. Через секунду на его месте появился генерал Вальтер. Он выглядел более спокойно, деловито.
— Вербовочные пункты открыты, — произнес он сухим голосом. — Порядок и дисциплина — наш путь к победе.
Подростки уже пробивались сквозь толпу к ближайшему терминалу. Ветеран же просто развернулся и пошёл прочь, постукивая тростью.
— Время лжи, — прошептал он под нос и выугался. — Снова время большой лжи.
Женщина с ребёнком осталась стоять одна. Её муж не вернётся. Он уже был в списках, которые Пунг не показал на экране.
2. Голос предателя
Вальтер выглядел иначе, чем на парадных портретах. Исхудавший, с жёсткой щетиной и глубокими тенями под глазами, он стоял в полевой форме на фоне дымящихся развалин. Операторы Конфедерации потрудились на славу: за его спиной мелькали санитары, несущие носилки, и ополченцы в грязных бинтах. Это создавало иллюзию того, что генерал — там, в самом пекле.
— Я — генерал Вальтер, — сказал он глухо, и его голос, лишённый пафоса Пунга, ударил по толпе ещё сильнее. — Многие из вас проклинают моё имя. Говорят, я дезертир. Говорят, я продался.
Он помолчал, глядя прямо в камеру. Взгляд его был тяжёлым, как свинец. Казалось, он видит каждого, кто стоит на площади Нового Багдада.
— Это ложь.
Экран вспыхнул. Кадры сменялись один за другим: панорама Оруина, окутанного дымом. Лекс, снятый издалека в разгар боя, но смонтированный так, будто он ведёт переговоры с Муранами.