В подвале стало тихо. Даже раненые перестали стонать.
Эйден смотрел на Макса — на этого тощего парня в треснутых очках, который только что выразил то, что бывший десантник чувствовал, но не мог облечь в слова. И вдруг понял: вот оно. Вот зачем он здесь. Вот почему Лекс его привёл.
Потому что они все — куски одной мозаики. Сломанные, израненные, потерянные. Но вместе они дают надежду. Друг другу и тем, кто смотрит на них из темноты. Он перевёл взгляд на Лекса. Тот кивнул — медленно, согласно.
— Умный мальчик, — сказал Лекс тихо. — Жаль, что его отец этого не понимает.
Эйден улыбнулся — впервые за долгое время. По-настоящему. Потому что теперь он знал: он на правильной стороне. Не Конфедерации, не повстанцев, не чьей-то идеологии. А просто на стороне людей. Тех, кто не делит мир на своих и чужих. Тех, кто дарит надежду.
И ради этого стоило пройти через ад.
7. Новая жизнь
Час спустя они стояли у входа в подвал, глядя на серое небо Оруина. Дроны ещё не появились, но воздух уже вибрировал от напряжения — где-то далеко гудели двигатели, приближалась атака.
Эйден сжимал в руках автомат. Не тот, казённый, с номером части, а трофейный, который дала Сера. Ствол был тёплым, приклад исцарапан — оружие, которое уже видело смерть. Его оружие теперь.
Рядом стоял Лекс — жилистый, седой, с винтовкой наперевес. Сера проверяла аптечку. Макс возился с каким-то передатчиком, на ходу объясняя парнишке из сопротивления, как настроить частоту.
— Идут, — сказал Лекс, глядя в небо. Там, в дымной мгле, прорезались точки. Много.
Эйден глянул на него.
— Командир... Лекс... Я никогда не говорил... Спасибо. За то, что вытащил. За то, что поверил. За то, что показал...
Лекс перевёл на него взгляд. Серые глаза, глубоко посаженные, смотрели спокойно. В них не было страха.
— Не за что, Эйден. Ты сам выбрал. Это главное.
Он отвернулся к небу, вскидывая винтовку.
— А теперь давай, помоги мне. Дроны не любят ждать.
Эйден улыбнулся. Поднял автомат, поймал в прицел ближайшую точку. И приготовился драться.
За себя. За Лекса. За Макса. За Серу. За надежду. Потому что если молчат хорошие люди — ничего не останется для тех, кто в этой надежде нуждается.
А он больше не будет молчать.
Глава четвертая Оруин. Последний рубеж1. Тени в пустоте
Сначала он почувствовал это кожей.
Лекс стоял на крыше полуразрушенного небоскрёба — того самого, откуда они с Максом когда-то прыгали в люльку, спасаясь от спецназа. Четыре месяца прошло. Четыре месяца относительного затишья, пока Конфедерация перегруппировывалась, зализывала раны после скандала с утекшими данными и готовилась нанести ответный удар.