За четыре месяца она почти не изменилась. Всё те же седые пряди, выбивающиеся из вечного пучка, те же усталые серые глаза и сильные руки в мелких шрамах. Только морщин прибавилось — от бессонных ночей и постоянной тревоги.
Лекс вошёл, и головы повернулись к нему. Здесь его уважали. Бывший штурмовик Конфедерации, дезертир, предатель в глазах системы — здесь он стал своим. Потому что выбирал людей, а не приказы.
— Собирай всех, — коротко бросил он Сере. — Кто может держать оружие и думать.
Она взглянула на него, и лицо её стало ещё жёстче. Спросила только:
— Сколько их?
— Много. Очень много. И не только наши.
— Не только наши? — переспросила Сера, и в её голосе впервые за долгое время мелькнула тревога.
— Потом объясню. Собирай.
Она кивнула и скрылась в глубине подвала.
Через десять минут в тесном закутке, служившем штабом, собрались все ключевые люди. Лекс стоял у стены, прислонившись спиной к бетону. Рядом, нервно теребя край грязной толстовки, сидел Макс — очки на носу, вечно лохматые русые волосы падают на глаза. За четыре месяца он ещё больше похудел, под глазами залегли тёмные круги — парень почти не спал, пытаясь создать хоть какую-то защиту.
Эйден притулился на ящике из-под пайков, сжимая автомат. Он изменился сильнее всех — осунулся, глаза запали, веснушки на носу побледнели, но взгляд стал твёрже, осмысленнее. Исчез мальчишеский восторг, осталась только усталая решимость человека, который нашёл своё место. Война отнимала молодость у всех.
Кроме них в комнате были трое командиров ячеек сопротивления. Коренастый мужчина с обожжённым лицом, которого звали Шрам. Молодая женщина с короткой стрижкой — Лина, лучший стрелок в секторе. И старик по имени Док, бывший инженер космопорта.
— Говори, Лекс, — сказала Сера, закрывая дверь. — Что там?
— Армада, — ответил он просто. — Сотни кораблей. Линкоры, крейсера, десантные транспорты. Они вышли на орбиту час назад. Если начнут высадку — у нас максимум сутки.
— Сутки? — переспросил Шрам. — Мы продержимся сутки с тем, что у нас есть?
— Нет, — отрезал Лекс. — Не продержимся. Даже если все, кто может держать оружие, выйдут на улицы. Даже если будем драться за каждый дом. Их слишком много.
— Что ты предлагаешь? — спросила Лина.
— Я предлагаю думать. Но сначала — смотрите.
Он достал потрёпанный планшет, на котором Макс настроил приём сигнала с орбитальных дронов.
— Вот это, — Лекс увеличил фрагмент, — не корабли Конфедерации.
Все прильнули к экрану. Чужие корабли — массивные, угловатые, с какими-то органическими обводами — висели в пустоте среди знакомых силуэтов.