— Надо остановиться, — прохрипел Эйден, тяжело прислонившись к стене. — Иначе он просто... не дотянет.
— Иначе нас найдут, — отрезал Лекс, не оборачиваясь.
— Лекс...
— Знаю!
Они забрались в боковое ответвление, где было чуть суше. В небольшой бетонной нише, когда-то служившей убежищем для тех, кого Новый Багдад выплюнул на обочину, они застыли, словно тени. На стенах виднелись пятна копоти от старых костров, обрывки надписей и россыпи ржавых консервных банок.
— Здесь уже кто-то прятался, — проговорил Эйден глухо.
Лекс осторожно уложил Макса на бетонный выступ и рывком распорол его куртку. Рана выглядела скверно: плазменная пуля не разорвалась, а вошла в бок, оставив рваные края. Кровь продолжала сочиться, пропитывая остатки одежды и гулкими каплями падая на бетон.
— Эйден, аптечку. Живо.
Парень сунул руку в набедренную сумку, протянул потрёпанный армейский набор. Руки Лекса, привыкшие сжимать рукоять ножа или приклад, сейчас действовали с хирургической точностью. Он вколол Максу обезболивающее, залил рану гемостатической пеной и наложил тугую повязку.
— Выживет? — тихо спросил Эйден, глядя на бледное лицо хакера.
— Должен. Если пена удержит кровотечение. Если не занесём заразу. Если...
— Понял. Слишком много «если».
Макс на мгновение открыл глаза и глухо застонал. Его лицо в свете тусклого фонарика казалось высеченным из мела.
— Где мы? — прошептал он.
— В безопасности. Лежи смирно.
— План... пакет данных... ушёл?
— Ушёл, парень. Всё не зря. Там всё взорвалось к чертям собачьим.
— Это хорошо, — слабо улыбнулся Макс и попытался сжать руку Лекса.
— Но нам нужно укрытие. Надолго.
— Док... свяжись...
— Здесь глухо. Выйду на связь, когда стемнеет и патрули снизят активность. Сейчас эфир прочёсывают сканерами, любая передача выдаст нас с потрохами.
Они сидели в липкой темноте, слушая, как над головой, за слоями бетона и асфальта, топают сапоги поисковых отрядов. Иногда резкий свет прожекторов пробивался сквозь вентиляционные щели, разливаясь по грязной воде тонкими полосами, и тогда они замирали, боясь даже дышать.
Прошёл час. Затем второй.
Макс метался в бреду, бормотал что-то об отце, о какой-то «Апрельской пыли», о матери и холодных звёздах. Эйден сидел, прислонившись к холодному бетону, и немигающим взглядом сверлил темноту тоннеля. Лекс не смыкал глаз — он вслушивался в каждый звук, анализируя маршруты отхода.
— Лекс, — позвал Эйден шёпотом. — Что будем делать дальше? Мы здесь как крысы в банке. Рано или поздно они начнут заливать коллекторы газом или пустят дронов.
Командир долго молчал, глядя на свои руки, испачканные в крови Макса.