Ломоносовой? Нельзя давать ему остывать.
Господи…
Я ведь никогда никому не завидовала. А эта дрянь прям скребет по нутру.
И так страшно…
Она сильно ему нравилась? Я же нравлюсь больше? Да, конечно, да. Что она вообще собой
представляет?! Никакая! Смотрю, и аж тошнит.
Егор ее бросил – это главное. Но… Были попытки вернуться. А это уже проблема. Огромная
гребаная проблема! Я никогда не буду спокойна. Не тогда, когда она так близко к нему.
Кто бы мог подумать, да? И где только моя уверенность мается? Парадокс.
Боже мой… Скорей бы в Киев!
Мышь дергается и, словно бы заставив себя, принимает мой взгляд. Во мне тотчас просыпается
что-то очень-очень темное. Я, словно Лилит, пью ее страх, пока на покрасневшей роже
праведницы не появляется улыбочка сраного превосходства.
Ля, как в себя поверила! С хера ли, а?!
Будто она лучше меня! Во-о-от мразь!
Это что за курсы такой проработке способствуют? Думает, если научилась пользоваться
косметикой, то что-то резко из себя представлять стала? Да ни фига!
У меня нет поводов, чтобы париться. Сто процентов.
Объяснила бы ей… Будь мы в другом месте.
Замечаю, как сильно стиснула зубы, только когда приходится их разжать, чтобы кинуть в рот
мятную шайбу. Без нее есть риск проблеваться. Ну или начать икать. И то, и другое
недопустимо. Не хочу, чтобы эта гадина подумала, что я хоть как-то волнуюсь.
Закрываю сумку, поправляю волосы и, откинувшись на спинку стула, снова смотрю в телефон.
Сердце тарабанит.
Егор Нечаев: В каком конкретно отделении? Если в нашем – и у папы, и у
Яна там много знакомых. Я подъеду.
Нет, ни за что. Не хочу, чтобы он пересекался с супермышью, которая, к тому же, хоть и
неизменно жалкая, но все же в лучшей своей форме. Похрен, что они соседи, и Егор, так или
иначе, вынужден ее видеть.
Скорей бы в Киев! Скорей!
Агния Филатова: Нет. Они мне уже помогли. Ян говорил со следователем,
Роман Константинович – с потерпевшими. Все, нас приглашают в кабинет.
Мы действительно заходим. Сегодня все вместе – я, мама, мышь с отцом и еще две подружайки с
родителями. Я не понимаю, по каким причинам созвали весь состав, но и вопросов не задаю.
Мама же… Господи, говорю же, она училку никогда не вырубает. Какая кощунственная
профдеформация! С таким мудом по жизни и до психушки недалеко.
У меня прогрессирует бруксизм, когда она назидательным тоном стелет:
– Мы все компенсировали семьям. Еще раз приносим свои искрение извинения. И, разумеется,
гарантируем: впредь такого не повторится. Дети вспылили. Ну с кем не бывает? Возраст.
Эмоции. Гормоны. Трудный период, но, к счастью, проходящий. Еще, даст Бог, на свадьбах друг