– А че, кундалини не будет? – вяло бормочет Егор, когда я обозначаю, что проведу в ванной
не меньше часа, приглушая голос не только сонной хрипотцой, но и частично подушкой.
Я задерживаюсь у двери. Несмотря на страшную головную боль, люто любуюсь им. Утро в этом
плане – лучшее время суток. Нечаев выглядит максимально привлекательным и безумно
сексуальным, расслабленным и настоящим, открытым и очень близким. Родным.
– У меня после ночи закрылись все чакры, – шепчу я. Голос звучит мягко, напоминает теплый
шелест, и мне это нравится. – Никакая йога не поможет. Нужен целый комплекс процедур.
Подсвеченные залившим комнату солнцем ресницы Егора дрожат. Он часто, но при этом как-то
медленно моргает, слушая меня. После неторопливого осмысления улыбается. Перекатываясь с
живота на спину, с кайфом потягивается и, несколько раз подмигнув, с той же бархатной ленцой
спрашивает:
– Этот комплекс, случаем, меня не включает?
Моему телу, вопреки измочаленному состоянию, пофигу, что ресурса у нас с ним в обрез. Оно,
блин, реагирует гудящим возбуждением, вызывающим расслаивающийся звон в ушах. Черт возьми, у
меня даже язык странным образом разбухает. Невзирая на жесткое обезвоживание, во рту резко
становится не только тесно, но и чрезвычайно мокро.
– В каком плане?
Господи, зачем я спрашиваю?! Все же и так понятно.
– Какая там чакра в области промежности?
На этот вопрос мой организм реагирует выплеском определенных гормонов и резво ускоряющимся
сердцебиением. Кожа загорается, создавая ощущение рассыпанного ранее по всей площади пороха,
на который в один момент пыхнули огнем.
– Муладхара, – из-за разогнанного дыхания звучу отрывисто.
Нечаев же ухмыляется. Еще разок подмигивает и сообщает:
– Вот ее я бы мог тебе раскрыть.
Возвращая себе немножечко здравой иронии, складываю руки на груди и фыркаю.
– Скорее, протаранить.
Он смеется, и часть его мускулов сокращается. Особенно четко, конечно же, пресс. Но и вид
груди и плеч – ох уж этот шикарный мышечный разлет! – нехило так эстетическим удовольствием
накрывает.
Устав выгуливать своих рьяных мурашек, выскальзываю в коридор. Отгораживаясь от Нечаева с
его потрясающим телом и не менее шикарным смехом, быстро закрываю дверь.
В ванной застреваю даже больше, чем на час. Все же ряд действий, когда приводишь в порядок
и тело, и психику, довольно обширен. Но главное, что по итогу остаюсь довольна результатом.
Егор вскидывает голову, отрываясь от планшета, на экране которого, судя по звукам, идет
запись какого-то хоккейного матча, едва я переступаю порог гостиной. Прижигает взглядом,