накалом чувств глаз Егора до вздернутого по стойке смирно члена, мою душу сметает
охренительно мощной бурей эмоций.
– Хочу познать тебя, Филатова. До самого основания души, – произносит чрезвычайно серьезно,
без отголосков алкогольного помутнения. Снимает с шеи крестик и, вкладывая его в мою руку,
заставляет зажать в ладони. – Стать одной плотью.
Я ошарашенно моргаю. Начинает трясти уже на каком-то глубинном уровне. Там, куда Нечаев
стремится добраться. Под ребрами аж коротит. Его заявление моей Вселенной наносит такой
урон, что кажется, влетело сотня астероидов за раз. Невозможно ни игнорировать, ни скрывать
то, что с этими разрушениями наступает совершенно новая эпоха, причем все предыдущие
правильно теперь называть «до нашей эры». Чувств так много, что грудь раздувает болью.
И я другая. Другая.
Только вот что сказать, не знаю…
Нечаев тем временем прет на меня как танк, у которого отказали тормоза. По взгляду понятно,
что туда-назад катать будет, пока не размажет.
То, что он так сильно хочет меня, возносит до небес.
И все же я со смехом упираюсь ему руками в грудь.
– Клевый андеграунд, – тихо разряжаю обстановку. Не выпуская из рук цепочку, обхватываю
ладонями лицо. Смотрю в глаза. – Я очень тронута… – шепчу со всей нежностью. – Но перед тем,
как станем одной плотью, нас должна скрепить твоя фамилия. Без этого не отдамся, Егор. Не
поступлюсь.
– Ты слову моему не веришь?
В этом вопросе, да и во взгляде, которым тот сопровождается, чувствуется уязвленная мужская
гордость.
– При чем здесь это? – выдыхаю и цокаю языком. – Знаешь, не все от нас зависит… Вон как у
Яна и Юнии получилось… Не сказать, что кто-то из них виноват, но факт остается фактом,
правда?.. И вообще… Я хочу все по правилам, Егор. В духе традиций. Чтобы ты лишил меня
девственности в нашу первую брачную ночь. Это символично. Я буду чистой, в белом свадебном
платье… Пойдем под венец! Красиво же, м? А сила духа какая! Целибат – это очень достойно. В
ночь свадьбы крепко-накрепко свяжемся.
Нечаеву это нравится. По глазам вижу. Но прямо сейчас он не может усмирить зов крови,
требующей немедленного обладания.
Глажу его щеки, ласково треплю по волосам и целую, конечно.
– Ты сегодня и так понаглел, – толкаю с мягким упреком, чуть дуя губки.
То, что происходило пару минут назад, наверное, рано называть воспоминаниями, но все же
события сдвинуты диалогом. И вдруг моя фраза выдергивает их из тени. Концентрируясь на тех
ощущениях, которые испытывал, пока практически был во мне, Егор прекращает дышать. Радужка
глаз при этом плывет тантрическими кругами.