Горы, какое-то озеро, тарзанка, и все «Драконы» без трусов… Ночь, конечно, темная. На
большинстве кадров только разгон виден, и как перед погружением в воду мотаются в воздухе и
рассыпаются искрами огоньки сигарет. Но и задницы хоккеистов мелькают. И даже приборы
некоторых. Мой паскудный будущий муж во всех категориях лидирует.
Вот же высокоранговая тварь! Жаль, интеллектуально эта форма жизни недоразвит!
Сердце до треска сжимается, когда трансляция заканчивается. Заканчивается ведь во время
дождя, когда эти придурки, намереваясь покинуть местность, садят машину в грязи.
Пытаюсь звонить. По всем номерам. Толку нет. Даже если у кого-то из «Драконов» и идут
гудки, вызов никто не принимает.
– Он не появится, – говорю я себе и тем самым как будто оплеуху залепляю. Пусть вспухшая от
разыгравшегося в ней хаоса башка и не дергается, грудина точно ломается. Просто я настолько
резко всхлипываю, что чуть ребра себе не ломаю. – Ну и пошел он! – ору, подскакивая.
Проносясь по номеру, скидываю стоящие на столе вазы. Во время грохота, который, кажется,
причиняет еще большую боль, хватаюсь за голову. Едва волосы себе не вырываю, так сильно
пряди тяну. – Буду жить одна! Как Малефисента! – кричу, отчаянно пытаясь успокоиться.
И снова набираю Нечаева и каждого из его дружков… Ладони холодные и мокрые, дрожащие пальцы
то и дело мажут по экрану, оставляя влажные разводы.
Тщетно! Все тщетно!
Свадьбы не будет. Умом я это понимаю. Но принять никак не могу.
Что вы знаете про унижение?
О, поверьте, если вы до сих пор дышите, вы не знаете ни хрена. Унижение может быть
экзистенциальным. Бьющим не просто по эго и пресловутой гордости, а по самому праву на
жизнь. Нечаев это право аннулировал. Именно так. Чередой своих тупорылых поступков он четко
показал, что я не имею никакой ценности, веса, смысла… Раз мной можно вот так вот рискнуть,
обменяв на какой-то шизоидный трип, как еще это понимать?! Моя значимость для него не просто
нулевая, она отрицательная! Это тотальный дефолт моей личности. Финита.
Господи… Мне так больно… Так чертовски больно!
Мое гребаное тело ощущается полигоном для проведения ядерных испытаний, решающим полем боя
клятой всеми богами мировой войны, филиалом ада по Данте… Почему же я не могу, как чеховский
Червяков, лечь на диван и эффектно помереть от осознания собственной ничтожности? Почему я
еще дышу? Почему нахожу в себе силы проживать эту боль?
Каюсь, отче, я не была хорошим человеком. Никогда не была. Пустить меня по всем кругам до
самого ледяного озера – абсолютно справедливо.
Господь мой… Прости за этот винегрет. Признаю, что, считая себя самым умным человеком на