темном и тягучем вареве вожделения.
Вот она – синхронизация. Наш личный, сука, абсолют. Чисто волчья сцепка. Резонанс на уровне
ДНК.
Меня плавит на месте. Искры из глаз.
На Агнию сегодня в принципе больно смотреть. Светлый образ невесты – квинтэссенция ее
красоты. Хотя нет. Суть еще выше. Белое кружево не просто очерчивает точеные линии фигуры и
обрамляет идеальное личико. Оно подсвечивает ее глубокий внутренний мир. Вкупе с порочным
взглядом мне достается слишком много. Шатает из крайности в крайность: от блаженного желания
преклоняться перед ней до первобытной нужды разодрать чертово платье от горловины до подола.
Душеебательно. Просто пиздец.
Так штырит, что подо мной стул уже дымится, не иначе. А Ага еще ловит пальцами бешеный
пульс у меня на запястье и мягко притирается ближе, игнорируя тот факт, что мы с ней на
разных местах должны сидеть.
– Я так хочу тебя, Нечаев, – шепчет прямо мне в губы.
Пока ее зрачки сжирают радужку, напоминаю своему закачавшемуся мозгу, почему нельзя хватать
девчонку на людях за сиську, если она уже жена. Смиряясь с общепринятыми правилами, кидаю
лапы ей за спину. Давлю по хребту, вероятно, нехило – глаза Немезиды напрочь дичают. Она
лихорадочно ловит ртом воздух, обжигает горячим дыханием мне шею. Когда притискиваю еще чуть
ближе, вздохи, которыми она забивает ухо, капитально смахивают на стоны.
– Хочу… – голос еще ниже садится.
Пальцы на моем запястье заметно дрожат. С этой мелкой тряской из нее рвется явная
катастрофа. Катастрофа, которую мне сегодня вскрывать и гасить. Мне.
Бля-а-адь…
Свирепая пульсация растет до тех пределов, после которых впору беспокоиться за самовылив.
– Базаришь в долг, – хриплю, кусая улыбающиеся и без конца тыкающееся в меня губы.
– По-моему, я у тебя давно набрала… Сознательно, кстати. На пожизненное.
– Давай, давай… – чащу из-за одышки рвано. – Еще одна провокация, и прям тут на стол тебя
кину. Трахну под аплодисменты толпы. Чем не «горько?» По-моему, даже круче.
– Внушительно!
– Полноценная консумация.
– Ну ты… – шелестит столь же задушенно. И тоже кусается. Я, естественно, в ответ. Увлеченно
грыземся. С применением языка и нанесением тяжких телесных. – Варвар! Всегда это знала! –
отбивает бойко.
А сама уже у меня на коленях. Давит на член.
Смеюсь, чисто чтобы вывезти эту реальность. Потому как умом – а точнее, в своих мутных
фантазиях – я уже глубоко внутри нее.
– Ты тоже не пай-девочка… Воин же. Кесарю – кесарево.
– Бриллиантовый мэтч[2]!
– Железно.
– Все так смотрят… Даже сейчас… Не верят нам… Не верят, что война закончена вот так! –