Корабль Муран пах иначе, чем человеческие суда. Это стало первым выводом, который сделал для себя Эйден, едва переступив порог шлюза. Запах струился тяжёлым, сладковатым маревом, с нотками прелой листвы, застоявшейся воды и чего-то металлического, как свежая кровь. Он пропитывал всё: стены, воздух, даже воду в скудных рационах. Он въедался под кожу, в волосы, в саму память.
— Никогда не привыкну, — прошептал Эйден, морщась и пытаясь дышать через воротник куртки.
— Привыкнешь, — отозвался Лекс. — Он сидел на выросте, заменявшем скамью, и методично перепроверял плазменный резак. — В рейдах на дальних рубежах нам иногда приходилось захватывать их малые челноки. Мы называли их «гробами на дрожжах». Запах не выветривается, даже если выкачать весь воздух.
Эйден осторожно провёл рукой по переборке. Она была тёплой и слегка влажной. Под ладонью ощущалась мерная, едва заметная пульсация — словно где-то глубоко внутри стен гнали жидкость огромные сердца.
— Это... оно правда живое?
— Симбиотическая структура, — подал голос Макс. Он сидел в углу, зажав планшет между коленями. — Муран не строят корабли в доках, они их выкармливают. Костяк из углеродного волокна, обросший специализированной мышечной тканью и нейронными сетями. У этой «Тени» есть всё: от системы пищеварения, перерабатывающей топливо, до зачатков сознания.
— Сознания? — Эйден брезгливо отдёрнул руку.
— Не в человеческом смысле, — Макс поправил очки нервным движением. — Скорее, набор базовых инстинктов: «лети», «охоться», «защищай экипаж». Корабль чувствует нас как паразитов, но Док сумел обмануть его рецепторы. Теперь «Тень» думает, что мы — её родные клетки.
Макс побледнел. Его пугала не только высота или близость Нового Багдада. Его пугала сама логика Муран — холодная, биологическая, лишённая привычных нулей и единиц.
— Док, — позвал он в коммуникатор, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Сколько до выхода из прыжка?
Голос инженера, пробившийся сквозь хлюпающие звуки помех, прохрипел:
— Десять минут, малец. Готовьтесь. Эта тварь — не машина, это злой зверь со скверным характером. Я три часа уговаривал её не выплёвывать наши системы фильтрации.
— Уговаривал? — переспросил Эйден, покосившись на Лекса.
— Док считает, что у всего, в чём течёт ток или лимфа, есть душа, — пояснил Лекс. — И, честно говоря, глядя на это корыто, я начинаю ему верить.
Интерлюдия 1. Док и «Тень»
(За пятнадцать минут до этого)
Док сидел в пилотском гнезде — это была не рубка в привычном понимании, а скорее полость, напоминающая глазницу гиганта. Он был опутан проводами, которые сам же вживил прямо в нервные узлы корабля.