высоких, Егорыныч!
Меня так, конечно, ни один тренер не насиловал. Я в глубоком ахуе. Но даже не думаю
сдаваться. Вколачиваюсь, как надо, игнорируя ощутимый износ наших с Агнией организмов.
Похрен. Заставляю ее тело адаптироваться под мои габариты, выжигаю на девственной территории
свой ебаный след и, обучая механике на предельных оборотах, незаметно всем своим существом
вплавляюсь в нее.
Пять лет ожидания, хули. Нас обоих несет так, что, сука, сама земля трясется и, возможно,
уже сходит с привычной для всех орбиты.
– Держи темп! Держи темп! – заряжает бесперебойно, не давая лишний раз выдохнуть.
Я, блядь, вполне вероятно, в полном объеме смыслов и не дышу вовсе. Только ею.
Перехватываю Агу повыше и вбиваюсь еще глубже, нащупывая внутри нее какую-то особую
чертовски ласкающую магму.
– Е-е-го-ры-ныч, – вытягивает на стоне, ломаясь в странном подобии удовольствия.
Я не выдерживаю. Зажимаю ей лапой рот. Она кусается, но меня эта боль разве что по
касательной шьет. Отрезвляет кратковременно. Убирая пятерню, накрываю ее крики ртом. Жестко,
с треском зубов, растираем плоть до жгучего покалывания и, множа общие судороги, сцепляемся
языками. Стоны, которые тоже сталкиваются двусторонне, тонут в животном вакууме.
И все, блядь. Финиш.
Нас уже не просто несет. Нас разрывает на куски.
Я до последнего держу выбранный Агой темп. Держу, пока внутри нее не становится невыносимо,
буквально до одури горячо. Пока ее мышцы вокруг моего члена не спазмируют мертвой хваткой.
Пока они не начинают пульсировать, выжимая из меня всю, сука, мощь. Назад больше не
сдвинуться, только вперед… Влетаю до упора, пригвождаю всем своим весом и замираю. В глазах
темнеет до полной слепоты. Тот самый промышленный ток, непрерывно вибрировавший в члене,
превращается в направленный кумулятивный взрыв. А дальше уже в расход идет весь ядерный
потенциал, который я прессовал ебаных пять лет. Срывается по каналу и хлещет в Немезиду
густой бурлящей лавой. В самую глубину.
– А-а-ах, бля-я-ядь… – выпускаю вкупе с рычащим звериным стоном.
Она тоже орет, принимая мой выброс. И продолжает прямое воздействие – ритмичное сокращение
ее гладкой мускулатуры без остановок посылает по моему члену болезненные вспышки кайфа.
Меня, сука, трясет просто бешено и выжимает до последней капли. Полное выгорание реакторов.
Разгромная победа.
Наш, мать вашу, заслуженный триумф.
Размазывая губами влагу, едва проясняется сознание, пытаюсь понять, в какой момент моя рожа
оказалась у шеи Аги. Помню, как целовал, а если быть точным, жрал ее рот. Но, хоть убей, не
помню, когда съехал мордой ниже. Верняк, рухнул, уже будучи в конкретном невменозе.