— А потом я попала на Оруин, — продолжала Сара. — Сперва было до ужаса страшно. Постоянные обстрелы, голод. А потом… потом я увидела, как люди заново строят дома. Как Сера лечит безнадежных. Как вы вернулись с данными, которые спасли колонию. И я поняла, что хочу быть здесь. С вами.
— Со мной? — тихо уточнил Эйден.
— С тобой, — ответила она, и в её голосе не осталось места игре. — Ты мне ещё тогда… очень приглянулся.
Он снова залился краской, но Сара не стала подтрунивать. Она просто ласково погладила его по плечу. Они сидели в тишине, слушая, как гудит «Свобода», как в рубке Док ворчит на Макса, а в грузовом отсеке о чем-то негромко спорят Лекс и Вера — так, как спорят близкие люди, уверенные друг в друге.
— А ты? — спросила Сара. — Ты ведь почти не рассказывал о прошлом.
Эйден усмехнулся.
— Да что там рассказывать? Учебка, муштра, Конфедерация. Искренне верил, что защищаю людей. Оказалось — убиваю. Пока не встретил Лекса.
— И он тебя изменил?
— Он просто сорвал повязку с моих глаз. А изменился я сам.
Сара долго смотрела на него, словно изучала новую карту.
— Ты стал хорошим человеком, Эйден.
— Я стараюсь, — ответил он.
Она накрыла его руку своей. Их взгляды встретились. А через мгновение Эйден поцеловал её — тем самым первым, неловким и отчаянно смелым поцелуем. Сара не отпрянула. Она податливо прижалась к нему, окончательно осознав: тот, кто ей нравился, теперь рядом. Он выбрал её.
Когда они вышли из кают-компании, корабль уже погрузился в полусон. Док дремал в кресле пилота, уронив голову на пульт. Макс забился в угол с планшетом, но глаза его были закрыты, а дыхание — ровным. Лекс и Вера скрылись в грузовом отсеке, где среди контейнеров с припасами можно было найти хоть какое-то подобие уединения.
Эйден и Сара замерли в коридоре, не решаясь разойтись по каютам. Тишина вокруг казалась почти осязаемой.
— Не спится? — шепнул Эйден.
— Не хочется, — ответила Сара. — Боюсь проснуться и понять, что всё это — лишь сон.
— Это реальность, — заверил он. — Мы на корабле, летящем навстречу новой войне. Или новой надежде. Я уже и сам не разберу.
— А тебе страшно?
— Страшно, — признался он. — Но не так, как раньше. Тогда я боялся погибнуть. А теперь… теперь боюсь, что не успею сделать всё, что задумал.
— И чего же ты хочешь?
Эйден посмотрел на неё. В полумраке коридора её глаза мерцали, как далекие звёзды.
— Хочу, чтобы всё это кончилось. Чтобы мы могли просто жить. Построить дом, вырастить детей, состариться вместе. Как обычные люди.
— Ты никогда не будешь обычным, Эйден.
— Это плохо?
— Это прекрасно, — она улыбнулась. — Обычные люди не умеют менять мир. А вы — умеете.