Лекс, Вера и Док упали на землю в трёх километрах от эпицентра. Транспортный модуль вышвырнул их в пустошь за секунды до детонации. Горячая волна пронеслась над ними, выжигая траву. Лекс поднял голову, глядя на огромный огненный гриб, поднимающийся к зениту.
— Макс… — прошептала Вера, прижимаясь к Лексу. — Боже… Макс…
В этот момент в наушнике сквозь статику пробился голос Ника:
— Лекс… мы вышли! Цитадель пала. Генерал Серов с нами. Мы живы, чёрт возьми, мы живы!
Лекс обнял Веру, глядя на догорающий горизонт. Победа пахла гарью, озоном и невыносимой горечью. Они выжили, но часть их души навсегда осталась там — в раскалённом сердце «Альира», вместе с самым лучшим пилотом, которого они знали.
***
В глубоком космосе, за пределами обитаемых систем, флот Муран замер в тишине. Командор Кришш-Хор не отвечал на вызовы. Его сигнал пропал — вместе с базой «Альир» и всеми, кто был на ней.
Совет Старейшин собрался в чреве живого корабля. Воздух пульсировал в такт их тяжёлому дыханию.
— Человеческий канцлер мёртв, — прошипел один из них. — Его обещания ничего не стоят.
— Но воданий, — возразил другой. — Месторождения на Оруине всё ещё есть.
— Кто-то из землян, предложит переговоры, — добавил третий. — Без вирусов. Без лжи. Подождём.
Старейшины молчали. Наконец, самый старый из них — тот, чья чешуя успела посереть от времени — поднял голову.
— Будем наблюдать. Не доверять, но и не воевать. Люди показали, что умеют не только убивать, но и жертвовать собой. Возможно, с ними можно иметь дело.
Флот Муран развернулся и ушёл в гиперпространство. Не нападать. Просто — ждать. Они другие. Хоть и были кровожадными по мнению людей, они умели извлекать выгоду и ждать.
***
Зарево над горизонтом ещё не погасло, когда челнок Ника, иссечённый пулями и покрытый копотью, коснулся каменистой почвы в точке сбора. Люки с шипением открылись, выпуская клубы едкого дыма. Транспортник, ведомый Лексом, тяжело опустился рядом.
Эйден и Ник практически вынесли генерала Серова на руках. Старый солдат едва держался на ногах, его парадный мундир превратился в обгоревшие лохмотья, а лицо представляло собой маску из крови и синяков. Но когда он увидел Веру, бегущую к нему через пустошь, его единственный здоровый глаз вспыхнул знакомым несломленным светом.
Вера рухнула перед ним на колени.
— Папа… — это слово сорвалось с её губ коротким всхлипом. Она вцепилась в его искалеченные руки, словно боясь, что он — лишь очередная галлюцинация, порождённая «Атоллом».
Генерал тяжело опустился на землю, игнорируя попытки Дока наложить повязки. Он обхватил лицо дочери огромными дрожащими ладонями.