— Хорошо, Док, — кивнул Лекс. — Утром вылетаем?
— Да. Стартуем на рассвете. Команда та же?
— Почти. Вера и Сара отправятся с нами. Они хорошие бойцы и… Вера хочет лично разобраться с обвинениями против отца.
Док приподнял густые брови. На его лице вспыхнуло непонимание.
— Он арестован? Не верю, что генерал Серов замешан в подобном.
— Я тоже, — тихо отозвался Лекс.
Док посмотрел на него в упор, тяжело вздохнул и, махнув рукой, направился к шлюзу. Там замер трофейный корабль «Тень», который инженер уже ласково называл «Моя девочка».
Наступило утро. Небо затянуло серыми облаками. Солнце нехотя пробивалось жёлтыми лучами сквозь сизое марево рассвета. Лекс обернулся на город, который ещё спал и не ведал о новой волне противостояния. Бывший десантник снова надел броню, начистил оружие и проверил боеприпасы. С тяжёлым сердцем он покидал Оруин.
Но Вера рядом — и это главное. Он спас её, пусть и на короткое время. А может, наоборот — втянул в самое жестокое сражение. Теперь он шёл против зла не один, а вместе с ней.
— Лекс! — крикнул Эйден. — Трап!
Он поднялся в пульсирующее чрево судна. У входа красовалась свежая надпись, сделанная Доком. Инженер всегда говорил: если у корабля нет имени, то нет и души. Имя — это судьба.
— «Свобода». Как тебе, Лекс? — спросил старик, довольно потирая испачканные маслом руки.
Лекс улыбнулся и кивнул. Он не нашёл слов, да они и не требовались.
Экипаж занял кресла, щелкнули замки ремней. Путь лежал на Проксиму-8.
***
Проксима-8 встретила их безмолвием. Эфир молчал.
Они вышли из гиперпрыжка над планетой, которая некогда служила оживлённым перевалочным пунктом. Доки, склады, заправочные станции, дешёвые бары для пилотов, чьи суда бороздили торговые пути между Конфедерацией и вольными мирами — всё это осталось в прошлом. Теперь здесь царило разорение. Станция не просто пустовала — она выглядела выжженной и забытой.
— Док, — позвал Лекс, вглядываясь в показатели сканеров. — Ты уверен, что здесь найдётся воданий?
— Раньше имелся в достатке, — отозвался старый инженер, не отрываясь от приборов. — Четыре года назад, когда мы с Серой прятались тут от патрулей, заправка ещё работала. Топлива хватало.
Он замолчал, и в его голосе прорезалась та глухая боль, которую Лекс слышал лишь однажды — когда старик рассказывал о гибели семьи.
— А теперь… смотри сам.
На главном экране развернулась панорама разрушенной станции. Корпуса зияли дырами, от стыковочных узлов уцелели только искорёженные фермы. Обломки медленно дрейфовали в пустоте, поблёскивая в холодном свете далёкой звезды. Где-то там, в этих руинах, когда-то звучали голоса и шум насосов. Теперь — только тишина и ледяной вакуум.